Баскетбол в стиле #SlamdunkЛента новостей Slamdunk.ru в Твиттер


Им тоже рукоплескали зрители.

Ильмар Куллам|Анатолий Конев|Винцас Серцявичус|Гуннар Силиньш|Альгирдас Лауритенас|Гвидо и Таливалдис Калхерты|Аркадий Бочкарев|Евгений Никитин|Бруно Драке|Висвалдис Эглитис|Василий Окипняк|Янис Давидс|Леонид Иванов|Анзор Лежава|Николай Сушак|Амиран Схирели|Владимир Никитин|Виктор Петраков|Андрей Лопатов|Александр Белостенный

Василий Окипняк.

Когда думаешь о лучших советских центровых, обязательно нужно вспомнить и о тренерах, которые сделали из них настоящих мастеров, принесших славу своим клу- бам и всему отечественному баскетболу. Говоря о Василии Окипняке, нельзя не сказать добрые слова и в адрес Владимира Алексеевича Шаблинского, с чьим именем связано становление киевского 'Строителя'. Сила и достоинство этого тренера - в умении отобрать нужных для его концепции игры, соответственно воспитанных физически и технически баскетболистов. И подготовить их так, чтобы спрятать недостатки, подчеркнуть достоинства, объединить их усилия для воплощения тактических замыслов.

Так было со знаменитым зонным прессингом 'Строителя', который Шаблинский задумал и осуществил с помощью отличных игроков, среди которых в 60-е годы выделялись Вальтин, Баглей, Гладун, Выставкин, Ковянов, Стремоухов... Все эти парни отличались хорошей функциональной подготовкой, обладали удивительной моторностью, были выносливы, быстры, заряжены на прессинг. Он бегали по площадке без устали, с темпераментом, с огромной верой в то, что именно такая игра принесет им и их команде успех.

Безусловно, очень велика при этой тактике роль центрового. И прежде всего - насколько именно центровой сможет вжиться в манеру игры команды, влиться в ансамбль. Шаблинский прекрасно умел использовать даже тех баскетболистов, которые, казалось бы, по своим параметрам вряд ли могли найти себя в облюбованном 'Строителем' зонном прессинге. В частности, и центровых - Васю Окипняка, а позже Сергея Коваленко. Думалось, что лишь Толе Поливоде подходит подобная манера, ибо только Толя, как мы уже говорили, чувствовал себя всегда при зонном прессинге как рыба в воде.

Однако Владимир Алексеевич сумел привлечь и максимально использовать в своей игре и центрового, абсолютно отличающегося от Поливоды, - Окипняка. И Вася сыграл значительную роль в 'Строителе', помог команде, в чем, безусловно, заслуга и тренера, и партнеров, и конечно же его самого. Как и многие в то время высокие люди, Василий поздно пришел в баскетбол. Рослым он был с детства, а обратили на него внимание только когда начался поиск высоких парней. Естественно, и у него было немало пробелов в освоении основ баскетбола, не хватало многих технических навыков. К чести Окипняка, он свои недостатки осознавал и компенсировал их редким трудолюбием. Добавьте сюда понятливость, врожденную смекалку, настырность - и станет понятно, почему при всех своих минусах Василий все же стал настоящим мастером.

В отличие от других центровых Вася понимал, что ему многого не дано, что многого он не умеет, да и вряд ли уже научится. Поэтому не стремился подражать 'малышам'. Не водил, не разыгрывал, не лез на авансцену. Он твердо знал свое место на площадке, мужественно боролся у щитов, был терпелив, стоек, что особенно проявилось в обороне своего кольца. В коронном прессинге 'Строителя' Окипняку отводилась роль последнего стража своего щита. Несмотря на угловатость и внешнюю некоординированность, Василий овладел блокшотами и, пропуская соперника к щиту, накрывал его в самый нужный момент. Так что в защите под щитом он в своей команде был сильнейшим.

Бегал Вася широкими, несколько неуклюжими шагами, при этом не очень синхронно работая руками. Но за этой некрасивостью, неэстетичностью скрывались упругость, выносливость, прыгучесть. Повторяю, передвигался он внешне неэффектно, но активно и довольно легко, успевая в горячие точки. Все его действия со стороны казались нескладными. Зато играл он весьма продуктивно. Главное его качество - желание трудиться, старание, мужество. Без тени сомнения он шел вперед, возвращался, снова бежал в атаку, благо был выносливым и довольно подвижным. Никогда не опускал руки перед временными неудачами, боролся до конца.

Постепенно научился бросать - лицом к щиту метров с трех-четырех, был в его арсенале и оригинальный по исполнению крюк. Особенно же много на счету Василия очков, заработанных в добавках, подборах отско- чившего от щита или кольца мяча.

Специально на него партнеры не играли. Так что в нападении Окипняк отнюдь не определял стиль, тактику команды. Это не был центровой-лидер, вокруг которого строится игра. Василий был центровой-трудяга, он сражался для других: ставил заслоны, лез на подбор, боролся за отскок, выстраивал 'крышу'.

Василию хватало сметки, чтобы понять и не обижаться на то, что ему выпала такая судьба. Он молча и достойно делал свое дело в 'Строителе', в студенческой сборной СССР и не претендовал на большее. Скромность его удивительная, что вызывало симпатии к этому большому и доброму человеку. Помогало его становлению и замечательное умение впитывать все лучшее, интересное, что он видел вокруг. И вскоре из мало что умеющего простого деревенского парубка он превратился в цельного, интеллигентного человека.

Подчеркнуто спокойный, Василий обо всем имел свое собственное мнение, зачастую не совпадающее с позицией большинства. И Вася умел отстаивать его. Причем воздействовал на оппонента не авторитетом уже известного спортсмена, заметного на поле, и в жизни, а логикой аргументов, знанием предмета. Может быть, и поэтому он нашел себя вне спорта быстрее, чем на площадке. Закончив играть, Василий Окипняк работал преподавателем в школе за границей (ГДР), где пользовался уважением коллег, почитался учениками и их родителями, ощущал свою необходимость.

Могут спросить, был ли Василий Окипняк выдающимся центровым? Думаю, что он на меня не обидится, если я отвечу отрицательно. И то не его вина. Повторяю, он чересчур поздно пришел в баскетбол, был уже в достаточной мере сложившимся человеком, а потому ему трудно, практически невозможно было научиться тому, что многие центровые, во-первых, получали от рождения, а во-вторых, особенно в последнее время, приобретали с детских лет.

Тем не менее со своим ростом 210 см Василий был заметной фигурой в нашем баскетболе. Его ведь и в сборную страны привлекали в качестве спарринг-партнера для ведущих центровых (и пробовали в составе в период подготовки к крупным соревнованиям), да и в таких престижных турнирах, как Всемирная универсиада (скажем, американцы на студенческие Игры всегда привозят не менее сильные команды, чем на чемпионаты мира), он дважды принимал участие, причем в 1961 году сборная СССР стала победителем, а Вася там был вообще единственным центровым в команде.

Янис Давидс.

Они были хорошими друзьями, два Яниса, два моих центровых, два партнера, две главные ударные силы рижского СКА - Янис Круминьш и Янис Давидс. К тому же Янис-второй был как бы дублером. Следовательно, даже тени разногласий из-за возможной конкуренции между ними не возникало.

Он высок (208 см), но выделялся не одним ростом. Как. и Окипняк, Янис появился в результате поиска высоких парней. Ему было уже 23 года, когда он пришел в знаменитую команду, известную в то время не только в стране, но и в Европе. Дефицит на центровых был все еще велик. Гигантов искали где только возможно. Нам в Латвии в этом плане помогла республиканская газета 'Спорте'. Она объявила конкурс с призами тому, кто найдет и привезет в рижский СКА высокорослого молодого человека, из которого можно будет сделать баскетболиста. Вот так кто-то узнал о Давидсе и притащил его к нам.

Упорно, терпеливо, стоически переносил Янис все требования, предъявляемые к нему в армейском коллективе. Нелегко давались ему первые шаги. Но прогрессировал он на глазах. Быстро научился ловить мяч, отскочивший от щита, бить штрафные, неплохо защищался, овладел броском метров с трех-четырех, причем и с поворотом тоже.

В общем, необходимый минимум приемов он освоил. И все же минусов было больше, чем плюсов. Безусловно, прежде всего сказывалось отсутствие настоящей баскет- больной школы. Ведь тогда уже начинали заниматься баскетболом лет в двенадцать-тринадцать. Представляете, насколько Янис отстал. Главное же, не хватало ему игровой боевитости, инициативности, а подчас и смелости.

И все же в меру своих сил он очень помогал армейцам. Особенно, когда болел Круминьш или его отзывали в сборную.

Я думал, что медали всесоюзных чемпионатов, европейских кубковых турниров изменят характер Давидса. Но нет, он оставался все тем же спокойным, мягким человеком. Преимущество его было в интеллекте, такте рассудительности, в умении посмотреть на себя критически и сделать верные выводы. Ян умел извлекать уроки из сделанных ошибок и никогда не повторял их в следующем матче. За это и снискал любовь и уважение партнеров, каждый из которых был звездой советского баскетбола. Привлекали его доброжелательность, хладнокровие, душевная тонкость. Он всегда и охотно, не думая о благодарности, об ответном жесте, шел на помощь. И не ждал просьбы: умел все видеть и понимать без слов.

В наших путешествиях, бесконечных переездах из города в город Янис был незаменимым спутником и идеальным товарищем. Он практически все умел делать своими руками. Шла ли речь об обеде, бане, ремонте часов или радио - Янис все делал в лучшем виде. Ну а недостатка в клиентах у него не было. На площадке Давидса разглядеть было нетрудно. И дело не в одном росте. Он и бегал хорошо, довольно высоко прыгал, был вынослив, а главное, старателен, никогда не щадил себя. Пожалуй, это Давиде, не думая о последствиях, не заботясь о том, как он будет выглядеть со стороны, стал первым из 'больших' бросаться на пол за отскочившим мячом, кидался в борьбу, падал, стукался, но не сдавался, пока не завладеет мячом. Положа руку на сердце: многие ли из центровых 80-х ведут себя так же в борьбе на первом этаже? Да и часто ли вы их там видите? А Янис, пусть и некрасиво, как-то даже коряво, цеплялся за любой шанс, как бы ему ни было больно. Может быть, ему и не хотелось делать это, даже наверное не хотелось (а кому захочется?), но он всегда был исполнителен и знал: раз надо, значит, надо. Это вообще его замечательная черта: он четко разделял, что можно делать на площадке, а чего - нельзя. И никогда не позволял себе лишнего, не брался за то, что ему не по плечу. Настоящий мужчина, хороший семьянин, заботливый отец, надежный друг - таким Янис был, такой он и сегодня.

Леонид Иванов.

О Лене мне рассказывать очень приятно. Но здесь тот же случай, что и с Васей Окипняком. Нельзя в этом небольшом рассказе не вспомнить о первом наставнике Лени - выдающемся игроке и тренере Викторе Ивановиче Рудокасе, личности самобытной, яркой. Мы с Виктором Ивановичем в 1948 году закончили высшую школу тренеров при Ленинградском институте физкультуры имени Лесгафта, вместе играли за институтскую команду. Никогда не забуду, что именно Виктор Иванович предсказал мне большое тренерское будущее. Д ведь увидел он меня в роли тренера еще на первом курсе, когда я проходил практику в женской команде ленинградского 'Спартака'.

У Рудокаса было феноменальное чутье на молодых способных игроков. Он очень хорошо и глубоко знал и понимал баскетбол. Безукоризненно владевший самой современной методикой, Рудокас к тому же всегда был фантазером, искал что-то необычное, новое, интересное, свое. Я очень любил тренироваться с ним. И я не был исключением. Молодежь вообще была влюблена в него, тянулась к нему. Особенно привлекло в нем умение не подчеркивать разницу в возрасте, быть со всеми на дру- жеской ноге, но не запанибрата.

Вот Виктор Иванович и нашел Леню Иванова и привез его в команду ленинградского 'Буревестника'. Увидел Рудокас рослого парня из Гомеля на рядовых соревнованиях в Белоруссии. Сильных клубов тогда в этой республике не было, поэтому Леня сразу согласился переехать в город на Неве. Леня до сих пор с особой теплотой вспоминает своего первого тренера, у которого он начинал всерьез играть в баскетбол, когда уже поступил учиться в Ленинграде.

При росте 203 см выглядел Леня на все 210. Выступая за сильнейшую ленинградскую команду - 'Спартак', он был в ней долгое время единственным центровым, до прихода Саши Белова, и успел пережить звездный час своей команды - выигрыш золотых медалей чемпионата СССР. И это было справедливо, хотя играл в том сезоне Леня уже не так часто, как прежде, выходя в основном подменять Белова. Но 'Спартак' чемпион страны - и без Лени Иванова? Нет, такое и представить себе было нельзя.

А мне он понравился совсем еще юным, и я повез 19-летнего ленинградца на чемпионат мира в Бразилию. Надо сказать, что дебют его выпал на матч с американцами - вот так, ни больше ни меньше. И надо же было такому случиться, что именно заключительный бросок молодого центрового оказался решающим, принесшим нам победу, очень трудную победу - 75:74. И это была сенсация, поскольку в те годы выигрыш у сборной США иначе и не воспринимался.

Спокойный, даже невозмутимый, он казался человеком без нервов. Хорошо сложенный, стройный, любознательный парень, не стеснявшийся по-детски удивляться окружающему, он сразу пришелся по душе всем. По своему складу, как игрок, как баскетболист, Леня относился к разряду 'прыгунов', а не 'бегунов'. Двигался он не быстро, этак семенил маленькими шажками, постепенно набирая скорость. Но если уж он разбежится, то догнать его было сложно. И все же прежде всего козырем Лени было высокий и мощный прыжок. На 'втором этаже' он часто побеждал всех, поэтому на его счету много результативных добавлений. К тому же он обладал неплохим предвидением событий, что помогало ему выбрать правильную позицию для прыжка и борьбы за отскок.

Водить и пасовать Леня не любил, да и не слишком стремился выполнять эти приемы. Старался использовать свой сильный прыжок всегда, когда это было возможно. Он хорошо бросал в прыжке, что очень почиталось центровыми.

Я не раз уже подчеркивал, что ценю баскетболистов, выполняющих на площадке только то, что они умеют, чем владеют в совершенстве, и не пытающихся копировать 'маленьких'. Леня из их числа. Мы всегда знали, что этот 'танцор' (Леня как-то странно пританцовывал на площадке) абсолютно надежен, а не это ли самое важное для команды?

И еще, о чем тоже уже неоднократно говорил: мне импонировали гармонично развитые спортсмены. Иванов был атлетом в полном смысле слова: широкоплечий, не горбился, высоко нес голову с шевелюрой темных волос, смотрел прямо перед собой...

Леня играл долго не только потому, что в те времена по-прежнему существовал дефицит на высоких баскетболистов и тренеры старались сохранить своих центровых как можно дольше. Просто Леня к тому же был очень коллективным человеком, всегда нужным команде, даже когда все реже и реже появлялся в основном составе. Скажем, в последние свои годы в 'Спартаке' он не очень часто играл, выходил, когда результат уже определялся (основная тяжесть лежала на плечах Саши Белова, да и были уже у лидера спартаковцев другие дублеры, помоложе), но и речи быть не могло о каком-то неуважении к Иванову со стороны тех, кто стал игроком основного состава, каком-то пренебрежении к нему, большей частью уже запасному.

На протяжении многих лет Леня как бы олицетворял собой, одним своим присутствием такую самобытную команду, как 'Спартак'. Добрый, абсолютно неконфликтный, очень покладистый, он не мог не вызывать любовь и расположение. Да ведь и игрок он был замечательный. Что там ни говори, а пятнадцать сезонов в большом баскетболе чего-то стоят. В составе 'Спартака' дважды завоевывал Леонид Иванов Кубок обладателей кубков, а на Всемирных универсиадах выигрывал золотую и серебряную медали. О 'бронзе' мирового первенства я уже говорил. Так что память о себе в баскетбольном мире оставил хорошую - теплую, заслуженную...

Анзор Лежава.

Приходится повторяться, но ничего не поделаешь. Ведь и Анзор поначалу попал в баскетбол исключительно потому, что был от природы высоким. Других достоинств не было. О баскетболе тогда имел весьма смутное представление. Что неудивительно, поскольку родился и вырос он в местах, далеких от большого спорта. Когда я его недавно спросил, где он все-таки родился, Анзор с характерным акцентом и немалым недоумением закричал так, что телефонная трубка чуть не разлетелась на куски: 'Яковлевич, как где, в Грузии, конечно, не знаешь, что ли?'

Ну, это, естественно, не секрет. Но где конкретно? Жил же Анзор в самой что ни на есть глубинке - в местечке Колобани, что в Западной Грузии. Там-то его и приметили местные спортивные руководители и в срочном порядке включили в команду Абашского района для участия в республиканской спартакиаде школьников в Боржоми. Однако парню так и не довелось там сыграть: родители Анзора считали, что для сына важнее учеба в школе, получение аттестата зрелости, а не какие-то там игрушки. И на соревнования его не отпустили.

Однако тренеры не успокоились и не преминули сообщить в Тбилиси о том, что есть такой огромный юноша, которого просто необходимо привлечь к занятиям баскетболом. Информация упала на благодатную почву: Анзором заинтересовался сам 'дядя Миша', заслуженный тренер СССР Михаил Ермолаевич Кекелидзе. Поехал он в Колобани, посмотрел на 18-летнего Анзора, в котором уже тогда было ровно 2 м, и уговорил-таки его приехать в Тбилиси. Анзор поступил в Грузинский политехнический институт, в котором была неплохая команда, выступавшая в высшей лиге. Ее-то и тренировал Кекелидзе. Так с 1954 по 1960 год Лежава играл за ГПИ. Кстати, только с условием, что Анзори будет учиться в столь солидном и престижном вузе, родители отпустили его из дома, взяв с 'дяди Миши' слово, что он будет всецело заботиться об их мальчике...

Ничего, по существу, еще не умея, взятый в состав только за молодость и рост, Анзор довольно быстро прогрессировал, да к тому же продолжал расти. Так что когда я увидел его на Спартакиаде народов СССР, то сразу пригласил в сборную и повез гиганта (к тому времени в нем было 209 см) на чемпионат мира. Тогда Лежава уже перешел в тбилисское 'Динамо', с которым и связаны лучшие годы его спортивной жизни.

Безусловно, Анзору повезло. Во-первых, с ним работали великолепные специалисты своего дела - Отар Михайлович Коркия, недавно ушедший от нас Георгий Иванович Авалишвили (о 'дяде Мише' Кекелидзе мы уже говорили). Во-вторых, рядом всегда играли поистине выдающиеся мастера - Алтабаев, Киладзе, Мосешвили, Минашвили, Абашидзе и его лучший друг, добрый, душевный человек Володя Угрехилидзе, многолетний ка- питан динамовцев Инцкирвели. В-третьих, как раз при Лежаве тбилисское 'Динамо' попало в полосу своего расцвета, делегировало игроков в сборную, побеждало в чемпионате СССР, завоевало Кубок европейских чемпионов. В такой команде трудно было играть плохо, трудно было остаться незамеченным. Да еще с таким ростом и такой характерной внешностью...

Появление гиганта Лежавы в Грузии было воспринято довольно спокойно, без ажиотажа (в отличие от того, как встретили Колю Дерюгина), что тоже помогло его становлению: не было излишнего внимания и зачастую сопутствующих ему негативных моментов. В республике ведь всегда были высокие, сильные, мощные игроки - один Отар Коркия чего стоит. Помнится, и мне самому довелось поиграть против такого классного цен- трового, как Борис Саркисов, против элегантного Гоги Бухтуридзе, хорош был и Резо Гогелия (это он вынес на руках тяжело травмированного Отара Михайловича в одном из матчей всесоюзного чемпионата). В общем, к гигантам там привыкли. И даже появление самого высокого игрока за всю историю баскетбола Грузии (и по сей день Анзор остается рекордсменом по росту, больше не было таких гигантов в грузинском баскет- боле, если не считать Сергея Коваленко, приехавшего и уехавшего) никого не удивило. К тому же все понимали, что 'Динамо' и без него команда классная. Поэтому к Анзору относились с повышенной требовательностью. Он должен был сделать 'Динамо', более мощным, более ровным, я бы даже сказал, более солидным клубом. И вскоре стало ясно, что он будет команде полезен, усилит ее.

Смущало другое. Поначалу многие думали-гадали, что же получится с вводом Лежавы в состав? Как этот тяжеловес (Анзор внешне напоминал Круминьша) сумеет приспособиться к стилю игры динамовцев? Ведь 'Динамо' как бы осуществляло девиз своего спортивного общества на площадке: сила - в движении. Это была скоростная, наверное, самая скоростная команда в стране, чья тактика строилась не столько на заранее отрепетированных, разученных комбинациях, сколько на интуиции, импровизации, азарте, порыве. Если же говорить о каком-то тактическом варианте, то это был хорошо организованный быстрый прорыв.

Такая манера в крови грузинских баскетболистов. Им несвойствен позиционный баскетбол, медленный, длительный розыгрыш мяча 'до верного'. Молнией пронестись по площадке, выстрелить по кольцу, подскочить, добавить - вот их кредо.

И тут приходит неповоротливый, медлительный Лежава. Не скомкает ли привычную игру? Не заставит ли команду изменить себе? Что ж, вопросы, заслуживающие внимания...

К чести Анзора он понимал главное: ему нельзя мешать команде, нельзя портить ее игру, нельзя менять стиль, который любит команда, который ей по душе. И он делал все, чтобы не гасить атакующий порыв партнеров, не задержать развитие событий. Больше того, с ним рядом еще быстрее заиграли такие баскетбо- листы, как Мосешвили и Угрехилидзе. Не потеряв присущей им техничности, элегантности, изящества, оба рослых нападающих прибавили и в скорости.

У Анзора интересное телосложение. Широкая спина, сильные, но... короткие ноги и руки. Тем не менее он неплохо забивал из-под щита, научился выполнять бросок крюком, хорошо открывался в трехсекундной зоне. Его побаивались: вид довольно устрашающий, вес приличный-килограммов 130. К тому же умел Анзор сражаться под щитами, да и хватка у него была цепкая. Однако внешний вид не вязался с натурой Анзора. Он был не из породы центровых-лидеров, он был трудягой, действовал полезно, на подыгрыше, но не очень эффектно (как многие центровые того времени, о которых уже здесь было сказано). Его бег вызывал добродушные улыбки: семенящий, неэстетичный, совершенно, казалось бы, несвойственный такому гиганту. Но, невзирая на насмешки, Анзор старался бежать изо всех сил, чтобы не выпадать из быстрого ансамбля динамовцев. И ему это удавалось. Он торопился, как мог, делая странные для человека с таким ростом движения. Но он играл не для того, чтобы им любовались, а чтобы принести пользу команде.

Роста же своего Анзор, действительно, тяготился, старался уйти в тень, не выделяться. Журналисты жаловались, что интервьюировать Лежаву - пустое дело. 'Большие' и так-то немногословны, а Анзор и вовсе был неразговорчивым. Редко-редко его широкое лицо расплывалось в улыбке. Но в команде его любили и ценили. За тактичность, скромность, чуткость, отзывчивость, спокойный характер. Но и, конечно, за мастерство. Согласитесь, что в сборную просто так никого никогда не брали. И я в том числе. Вот и Анзора взял потому, что заслужил он это право игрой.

Цепкий, с большой кистью, в которой мяча и видно не было, Анзор был точен в бросках. Правда, довольно тяжело переживал промахи. Это объяснялось тем, что Лежава был очень насторожен к реакции трибун. Такое отношение присуще многим центровым: они очень остро воспринимают взгляды и реплики окружающих - и в жизни, и на площадке. Поэтому зачастую они просто не рискуют брать инициативу на себя, бросать по кольцу, предпочитая отдать мяч партнеру. Только уникальные игроки повышенное внимание к их игре ощущают без ущерба для себя. Те же Белов или Сабонис никого и ничего не боялись, им было неважно, как отреагируют трибуны на неудачный бросок. Наоборот, недовольный гул их только подстегивал...

Анзор бросал хорошо, точно. Старался послать мяч наверняка, поэтому чаще всего бросал от щита. И все равно чувствовалось, что он как будто ждет от зрителей критики своих действий.

Поэтому, думается, он не слишком проявил себя на чемпионате мира-63 в Бразилии. Прессинга болельщиков он не выдержал. Если дома, в Тбилиси, публика настроена к нему доброжелательно, то в Рио-де-Жанейро, наоборот, подвергала наших игроков обструкции. Это было понятно, так как торсида там с особой силой и совершенно непередаваемыми эмоциями поддерживает своих любимцев. Правда, серьезно повлияла на его игру и травма, которую он получил в одном из первых матчей чемпионата,

Сейчас Анзор Лежава работает начальником геологической базы, растит трех дочерей и мечтает о сыне. Что ж, ему не всегда везло на баскетбольных аренах, так пусть повезет в жизни. Наш Анзор это, безусловно, заслужил.

Николай Сушак.

Вот Коля в отличие от многих центровых на площадке по-настоящему смотрелся. Этот красавец-гигант, голубоглазый блондин был отлично скроен. Всегда подтянут, с эффектной походкой, настоящий атлет - его нельзя было не проводить взглядом. Казалось, он и сам любуется собой: дескать, вот я какой.

Николай очень пропорционально сложен: в меру широк в плечах, гордо приподнятая голова, мощный торс, ни грамма лишнего веса, уверенность в каждом движении, жесте. Он один из немногих великанов, которые не стеснялись своего роста. Наоборот, он прекрасно видел и понимал, что именно 213 см и выделяют его из толпы, так что никаких неудобств не чувствовал. Коля быстро освоился в городе, моментально подмечая не только какие-то внешние стороны бытия горожан - умение держаться, вести беседу, одеваться, но и внутренне становился другим, как губка впитывая все хорошее, полезное, нужное культурному человеку.

Залюбовавшись его внешностью, я в то же время понял, что из него можно сделать классного баскетболиста. Конечно, воспитанник тренера Наполеона Каркашьяна из киевского СКА далеко еще не был готовым мастером, но перспективность его не вызывала сомнений, раскрыться он был просто обязан.

Особенно привлекала в Коле нетрадиционная для центрового жажда борьбы, он буквально рвался в бой, не мирился с ролью запасного, дублера. Вы уже, наверное, заметили, что большинство гигантов тушевались от излишнего внимания, а Сушак, наоборот, постоянно хотел быть на виду. И искренне обижался, если ему не слишком доверяли в игре, мало давали играть, редко выпускали на площадку. Вера в себя у него была безграничной. Это был ненасытный баскетболист, с вечно неудовлетворенными амбициями. В своей команде СКА ему удавалось показать всего себя, в ней он был игроком номер один, фигурой, стоил полкоманды. Такую же роль хотел получить и в сборной.

Мне такие люди по душе. Настоящий игрок и должен быть беспокойным. Абсолютно бесконфликтным, нечестолюбивым людям в большом спорте делать нечего. Не секрет, что есть такие вроде бы не без задатков, не без способностей баскетболисты, о которых говорят, что они 'хорошо сидят'. То есть довольствуются положением запасных, не проявляют ни малейшей активности, им спо- койнее на скамейке, нежели в игре. Такие игроки погоду не делают, из таких мастера не вырастают, как бы щедро ни одарила их природа...

Я сам немало походил в запасных, что меня ужасно злило и обижало. Никакие аргументы, никакие доводы тренеров, партнеров не могли убедить меня в том, что я по каким-то причинам пока должен посидеть в запасе. У меня было одно желание - играть. И это чувство игрока осталось во мне, когда я стал уже тренером. Те же, кто смирился со своей судьбой дублера, мне антипа- тичны.

К тому же я убежден, что инертные резервисты никогда не будут большими игроками. Поэтому пассивность моих подопечных мне всегда претила, я подчас намеренно создавал конфликтные ситуации, обострял конкуренцию в команде, поощрял ее. Ибо уверен, что как великие открытия рождаются только в борьбе характеров и умов, так и великие игроки появляются в споре самолюбий, в столкновении личностей. Поэтому мне так импонировала горячность Сушака, его страстная натура, его постоянное стремление доказать всем - и мне особенно, что он необходим сборной команде, просто обязан быть на площадке.

Но не всегда, однако, желания заявить о себе достаточно. Нужны и другие качества, в первую очередь мастерство. Сушак мастером достаточно высокого класса, бе- зусловно, был. Он всегда активно хотел тренироваться, что помогало его быстрому становлению. И не боялся высоких нагрузок. Перед чемпионатом Европы-65 на базе в Серебряном бору мы с Юрием Озеровым ввели работу с отягощениями. Ребята надевали свинцовые пояса и манжеты на руки и на ноги. С такими 'довесками' и тре- нировались, и играли, и отрабатывали броски, и занимались общефизической подготовкой (бегали, прыгали, выполняли гимнастические упражнения), хотя общий вес этих доспехов доходил до 25 кг.

Коля словно и не чувствовал тяжести и неудобства. Если другие ребята все упражнения стали делать как-то натужно, а к концу занятий буквально с ног валились от усталости, то Коля по-прежнему легко, непринужденно, красиво, будто и не весили пояс и манжеты ничего, делал все, что нужно. И после тренировки только шутил и гордо поглядывал на остальных. Это вообще у него в крови было - красота. Казалось, что отягощения не утружда- ют его, он оставался уверенным в себе и внешне абсолютно не менялся. Даже вида не показывал, как ему тяжко. Все вроде бы говорило о том, что он обязательно станет классным баскетболистом. Все ведь, кажется, было при нем: рост, красота, чувство гармонии, трудолюбие, стоицизм, выносливость - чего же еще? 0днако вот тут и наступало какое-то несоответствие. Насколько красив, изящен, органичен, мастеровит был Коля в жизни и на тренировках, настолько скован, непохож сам на себя в игре. Он, видимо, чересчур старался доказать свое право на место в основном составе, а потому перенапрягался, становился каким-то некоординированным, терял легкость. И куда что девалось?

Думается, влияли (как и на других центровых) и поздний приход в баскетбол, и отсутствие хорошей школы. Без мяча Коля двигался прекрасно, с мячом - тяжело. Правда, он и был приверженцем мощной, силовой, не слишком техничной игры. Коля имел в своем арсенале неплохой средний бросок, но предпочитал вступать в схватку непосредственно под щитом, растолкать, раскидать соперников и просто запихнуть мяч в корзину. Именно в борьбе на 'втором этаже' Сушак был особенно хорош и опасен. Он плотно держал своих подопечных, вообще постоянно был как бы в тени щита. Понимал, что далеко в поле ему делать ничего, но если надо было, то в одном из эшелонов атаки бежал вперед. Повторяю, без мяча он убегал быстро, а вот с мячом работал труднее, немного не хватало ему техничности.

Коля не был из тех центровых, которые стремятся только дать результат. В СКА, правда, он в среднем очков по двадцать приносил, но в сборной его сумма была значительно ниже, раза в два ниже.

Не всегда, к сожалению, мог Николай реализовать в матчах все накопленное на тренировках. Этот разрыв между потенциальными возможностями и непосредственной отдачей в игре Коле до конца преодолеть так и не удалось. И тем не менее в команде его любили, уважали, даже брали с него пример.

Все-таки умел он быть обворожительным. Баскетболисты - парни в большинстве своем уникальные, глазастые, прекрасно понимающие, кто есть кто. И лидер на площадке далеко не всегда первенствует за ее пределами. Да, Коля Сушак в звездах не ходил, более того, так и не закрепился в сборной, если и выделялся, то на тренировках, но в обыденной жизни все старались равняться на него и походить на него. Умел киевлянин преподносить уроки хорошего тона, при этом не подчерки- вая своего превосходства - лучшее свидетельство истинной интеллигентности.

В этой связи вспоминается случай, произошедший во время турне сборной СССР по Южной Америке. В Мексике нам впервые довелось узнать, что такое 'шведский стол'. Ребята у нас были как на подбор - гвардейцы, большинство за 2 м. Дай волю, так Амиран Схиерели, Рудольф Нестеров, Саша Петров, Толя Поливода, Володя Андреев, Яак Липсо, Миша Медведев, Коля Сушак разорили бы своим аппетитом хозяев. И действительно, навалились они на еду, причем особенно упирали на закуски. На столах образовалась гора тарелок, будто парни щеголяли друг перед другом способностью пог- лощать в один присест такое обилие пищи. Но так было в первый и последний раз за 'шведским столом'. Ведь вместе со всеми сидел Коля Сушак, как и обычно, вел себя с полным чувством меры, собственного достоинства, такта, внутренней культуры. Ел он, как и все, что делал, красиво, по всем правилам хорошего тона, я бы вновь употребил слово 'элегантно', маленькими порциями, что остудило пыл остальных ребят. И в дальнейшем они уже посматривали на Колю и старались все делать, как он. Мелочь, конечно, но говорит она о многом. На площадке же зачастую роли менялись: здесь уже Коле приходилось смотреть на других и быть учеником. Толковым, надо сказать, учеником. А главное, упорным, неуспокаивающимся. Скажем, не слишком заметен был Николай на чемпионате Европы-65 в Москве, хотя для победы команды сделал многое. Но не думаю, что кто-то рассчитывал вновь увидеть его в сборной, тем более что после 70-го года я, всегда симпатизировавший ему, со сборной уже не работал. Однако через семь лет после европейского первенства в составе сборной страны Сушак выиграл престижный тогда турнир - мемориал Ю. А. Гагарина. В этом весь Сушак: добился-таки своего, вернулся в сборную.

Немало Коля сделал и для сенсационной победы сборной Украины на Спартакиаде народов СССР 1967 года, где тройка центровых Поливода - Окипняк - Сушак была одной из лучших, что и предопределило во многом успех украинских баскетболистов, хотя по подбору игроков эта команда явно уступала московской. Закончив выступления, Коля не стал тренером, а пошел работать преподавателем в военную академию. В се- редине 80-х подполковник Сушак перенес тяжелейшую болезнь, но стоически, как подобает настоящему спортсмену и как это было всегда свойственно ему, перенес и это испытание.

Амиран Схиерели.

Амиран - один из самых доброжелательных и прият- ных людей, с коими мне довелось встречаться за долгую жизнь в баскетболе. Спокойный, невозмутимый и на пло- щадке, и в обыденной жизни, он привлекал симпатии всех. Правда, одно время его никто не узнавал. Куда что делось, когда Амиран сел на 'стул пыток' рядом со свом партнером Леваном Мосешвили в качестве второго тренера тбилисского 'Динамо'? Вот тут его горячий темперамент нашел выход, исчезли выдержка, хладно- кровие, тактичность. Амиран больше бегал вдоль скамей- ки, кидался к судейскому столику, что-то постоянно кричал своим игрокам, чем сидел на скамейке. По-моему, все матчи он проводил стоя, являя рядом с каменно непроницаемым Леваном разительный контраст...

Так же выразительно Амиран и играл. Мощно, уве- ренно ставил он на помост свои большие ноги, как бы давая понять, что в борьбе не уступит никому. Под- вижный, он редко пользовался чистой силой. Грубияном Амиран никогда не был. Но сталкиваться с ним не лю- били. На полу он оказывался редко, а вот других клал неоднократно. Близко к щиту он мало кого подпускал, хотя чаще всего играл, как мы говорим, на фоле, вторым центром...

Для центрового Схиерели был удивительно работо- способен. За это его особенно ценили партнеры. Кто бы и откуда бы ни бросал по кольцу, он знал, что под щитом непременно окажется Амиран, что он обязательно кинет- ся в самую гущу схватки. Он действительно был 'щито- вой' игрок. Мощно прыгал за отскочившими мячами, был хорош и в добавках, и в ловле, чем и пользовался. В таких ситуациях Схиерели всегда был на высоте. Амиран умел точно бросать, но снайпером быть не стремился, предпочитая создавать результативные мо- менты другим. Этим он полностью удовлетворял свое честолюбие, это и была его игра. Он тоже из тех, кто не мешал никому, не был вроде бы заметен, но всегда появлялся там, где нужно и когда нужно.

Цепко, четко играл он в защите, причем держал не только центровых, но и полевых баскетболистов. Естес- твенно, я им заинтересовался: сборной такой игрок мог очень и очень пригодиться. Ведь тогда мы как раз про- поведовали быстрый, прессинговый баскетбол, моторный, с отработанными контратаками. Такая манера была очень близка грузинским ребятам, поэтому их часто при- влекали в сборную. Попал в команду и Амиран. Но до этого был период ознакомления с большим бас- кетболом, период мужания. Правда, на удивление корот- кий. В 1959 году Амирана привезли к Георгию Ивановичу Авалишвили, наставнику тбилисского 'Динамо', мало что умеющим новичком, совершенно неоперившимся юнцом, а уже в 1964 году он сыграл за сборную СССР. Амиран жил в Онинском районе Грузии, километрах в двухстах от Тбилиси. В 18 лет рост его был 203 санти- метра. Председатель райспорткомитета А. Майсурадзе и местные тренеры Б. Джапаридзе и Т. Беришвили уви- дели красивого, рослого парня и уговорили его заняться баскетболом всерьез.

До той поры Амиран играл ради удовольствия, как бы сам по себе. Так что, по существу, еще ничего не знал и не умел. Но он был понятливым и трудолюби- вым юношей, поэтому был тепло принят в команде, кото- рая старалась во всем помочь своему новому товари- щу в приобретении необходимых навыков.

Авалишвили дал Амирану недельный испытательный срок, и все семь дней занимался с Амираном индиви- дуально. И парень влюбился в баскетбол, тренировался самозабвенно, с огромной радостью, рос как на дрожжах. Довольно скоро попал Схиерели и в сборную Грузии, возглавляемую знаменитым 'дядей Мишей' Кекелидзе, а затем и ко мне в сборную страны.

Играть за сборную Амиран хотел так, как никто. Он видел в этом свою главную цель. Поэтому не было на сборе в Дубне (а мы готовились к турне по США) более азартного и неутомимого баскетболиста. Энтузи- азму, с каким работал Амиран, можно было только поза- видовать, я ставил его в пример другим ребятам. Но надо же такому случиться, что именно Амиран в столкновении с мощным, жестким, угловатым и неуступчивым Сашей Ковалевым (с ним мало кто любил схлестнуться, но Ами- ран не собирался пасовать) получил довольно неприят- ную травму. Он даже заплакал, хотя всегда был му- жественным игроком, от такой несраведливости, посколь- ку считал, что теперь уж ни за что не попадет в сбор- ную.

Однако мы с доктором Романом Сергеевичем Зубо- вым решили его подлечить и все же взять в турне. Горяч- ность, самоотверженность, отдача Схиерели должны были быть вознаграждены. Да и я был уверен, что, вос- становившись, Амиран сыграет хорошо. Так оно и выш- ло, хотя попереживать ему пришлось немало: до послед- него часа не верил он, что его все же берут в команду. Баскетбол, как считает Амиран и сегодня, дал ему все. 'Что бы я был без баскетбола? - спросил он меня как-то. - Так бы и прозябал в горах. А баскетбол от- крыл передо мной страну, мир, чудесных людей'. Может быть, и поэтому так беззаветно был предан Схи- ерели, что хотел трудолюбием, терпением, постоянной учебой ответить на заботу и внимание тех, кто сделал его баскетболистом.

Особенно тепло отзывается Амиран о тренерах и стар- ших товарищах - Кеклидзе, Авалишвили, Отаре Коркия, Мосешвили, Инцкирвели. Это благодаря им он стал за- метной фигурой в нашем, да и в мировом баскетболе. Амирана Схиерели знали, он пользовался известностью. Чемпион Европы, обладатель Кубка европейских чемпи- онов, игрок сборной СССР - что ни говори, внушитель- ный перечень достижений.

Судя по всему, столь же заметен он и на ответствен- ном посту в МВД Грузии, где он нашел себя после того, как излишние эмоции и прямо-таки болезненная реакция на промахи своих подопечных помешали ему стать трене- ром. Что ж, не всем дано быть наставниками спортив- ных команд. Главное, чтобы человек это понимал и не пытался заниматься не своим делом, а искал именно свое. Амиран Схиерели такое дело нашел и, видимо, не жалеет. И пусть он ушел из спорта - баскетбол, баскет- болисты его помнят и любят.

Владимир Никитин.

Рассказывая о Володе, я обязан адресовать несколь- ко добрых слов своему младшему брату Жене. Ему пос- частливилось вырастить, подготовить и довести до сбор- ной страны нескольких выдающихся высокорослых бас- кетболистов. Это и Болошев, и Жигилий, и Гришаев, и позже Охотников, к сожалению так и не раскрыв- шйся, хотя обещавший многое. В их числе был и Во- лодя Никитин. Причем именно его Женя считает самым преданным, самым приятным, самым серьезным и хоро- шим человеком из тех, с кем сталкивала его жизнь на площадке.

Сын офицера, Володя привык к частым переездам. Он рано повзрослел, привык к самостоятельности и от- ветственности, что во многом повлияло на его даль- нейшую жизнь.

Баскетболом он увлекся в Казани, а Женя увидел его в 1965 году в Минске на Всесоюзной спартакиаде школь- ников. Никитин сразу обратил на себя внимание всех специалистов. Во-первых, высокий. Во-вторых, что было особенно заметно, по-спортивному злой. В-третьих, пре- восходил своих 18-летних сверстников по развитию, обра- зованности, был явно взрослее, разумнее, серьезнее для своих лет.

Когда в Волгограде создавалась мужская команда 'Динамо', Женя предложил Никитину выступать за нее. Володя сразу согласился, причем чувствовалось, что он хозяин своему слову. Редкая для юноши, да еще спорт- смена (слишком уж привыкли наши ребята к посторон- ней опеке, некоторые ни одного решения не могут при- нять без чьей-то помощи, пальцем не пошевелят без кон- троля, совета, поддержки-нехорошее явление), само- стоятельность. 'Я посоветуюсь с родителями, - сказал тогда Володя, - но решающим будет мое слово'. Да, уже в столь юные годы это был абсолютно трезвомысля- щий человек, ясно сознающий, что и как нужно делать. В 1967 году на Спартакиаде России состоялся матч, о котором до сих пор вспоминают очевидцы. Тогда молодая, недавно созданная команда волгоградцев дала бой опытным свердловчанам, баскетболистам 'Уралма- ша', среди которых были хорошо известные Кандель, Маркадеев, Шалимов, Новиков, Иванов, Ковалев, пода- вавший огромные надежды (и оправдавший их) Сергей Белов. Три дополнительные пятиминутки пришлось про- водить в матче, в котором мальчишки взяли верх над сыгранными и маститыми соперниками.

Самой яркой фигурой на площадке был Никитин. Он вел команду вперед, боролся без устали, отдавал всего себя, в общем сражался. Не выдержал даже Алек- сандр Ефимович Кандель, звезда первой величины. В од- ном из эпизодов, когда Кандель в очередной раз проиг- рал Володе, он в сердцах сказал: 'Нет, я все-таки тебя побью', Александр Ефимович только после матча узнал, что его неуступчивому и отнюдь не пугливому сопернику лишь 19 лет.

Победа, однако, не принесла волгоградцам большого успеха. В итоге они заняли третье место. Но как-то так вы- шло, что на награждении волгоградцам вручили сере- бряные медали вместо бронзовых. Никитин же свою медаль, когда ребят попросили заменить комплекты, так и не отдал: 'Мы же обыграли свердловчан. Значит, за- служили', - упрямо твердил он. Так и не поддался на уговоры и увещевания.

Прогресс Володи был естественным и неизменным. Все говорило о том, что он поднимется на вершину. Данные у него были такие, что вполне мог оказать- ся в составе той золотой сборной, что выиграла чем- пионат мира, олимпиаду. Ведь были же в ней его това- рищи Болошев и Жигилий. Но мы забежали вперед... В 1966 году Володя стал чемпионом Европы среди юниоров и был одним из лучших в сборной СССР, воз- главляемой Сергеем Башкиным и Юрием Бирюковым, хотя за нее выступали такие в будущем звезды нашего баскетбола, как Сергей Коваленко, Анатолий Крикун, Виталий Застухов, Алексанр Болошев, Михаил Коркия, Анатолий Поливода... Володя тем не менее играл в ней первую скрипку. Это тоже убеждает меня в том, что его будущее могло быть совершенно фантастическим. В этом же уверены и тренеры той юниорской сборной, и мой брат Евгений. Чем-чем, а талантом судьба Володю не обидела.

Когда волгоградское 'Динамо' расформировали, перед ведущими баскетболистами встал вопрос: куда идти? Блик и Сидякин выбрали ЦСКА, а Никитин и Бо- лошев сказали моему брату: 'Куда вы, Евгений Яков- левич, туда и мы'. И оказались в 'Динамо' московском, которое в их лице сразу приобрело очень перспективных игроков. Команду тогда тренировал Виктор Петрович Власов. И она, хоть и была крепким середняком, на боль- шее не претендовала. Явно не хватало старожилам клу- ба - Петрову, Полякову, Шаламову, Цинману - настро- ения. С Болошевым и Никитиным, а затем и вернувши- мися в родные пенаты Сидякиным и Бликом 'Динамо' сразу стало одним из лидеров нашего баскетбола. Что было характерно в то время для игры Володи Никитина? Бегал он с трудом, эдакими прыжками. Чтобы набрать достаточную скорость, ему нужно было вдоволь набегаться до матча, а уже в ходе игры рывок у него получался только как бы с разбега, т. е. стартовой ско- рости у него не было, а дистанционной в общем-то владел. Поэтому разминка была важна для него, как ни для кого другого. Дело не только в том, что центровым во- обще сложнее в этом плане, хотя, конечно, при росте 210 сантиметров, какой был у Володи, разминаться надо особенно хорошо, продолжительное время, чтобы основа- тельно разогреться, привести себя в рабочее состояние, обезопасить от травм. Но Володе еще ужасно мешал шип в пятке, который в итоге и заставил его раньше вре- мени уйти из баскетбола и не дал поиграть по-настоя- щему на высшем уровне. Длительная разминка помогала ему на какой-то период 'выключать' проклятый шип из игры...

Замечательное качество Никитина - крепкая хватка. В юности он много занимался охотой, рыбной ловлей. работал по хозяйству, причем зачастую в одиночку. Так что физически он был развит отменно. И особенно сильными были у него руки. Естественно, тот, кто сталки- вался с Никитиным, испытывал массу неприятных ощу- щений. Если уж Володя хватал своими длиннющими руками мяч под щитом, партнеры могли быть спокойны: не отдаст противнику ни за что, не выбьют у него мяч, не отберут. Поэтому они сразу бежали вперед. Ведь никуда, кроме них, мяч не денется, Володя обязательно отдаст его партнерам.

У многих других центровых из-за слабых кистей соз- давались (и создаются) проблемы с борьбой за мяч. А у Володи мяч и кувалдой не выбьешь. В этом плане, по- жалуй, он один не уступал феноменальному Канделю. Зато Володя превосходил Александра Ефимовича в росте и был значительно моложе. Вот и представьте себе, каким же был этот гигант...

Блестяще сыграл Володя на спартакиадном турнире 1971 года. Жесткий, злой, он даже не уступающего ему в мощи (не говоря уж об опыте, авторитете, извест- ности) Толю Поливоду заставлял обегать то место, где располагался под щитами.

Легко было взаимодействовать с Володей при контра- таках. Никитин организовывал отличные прорывы: как я уже говорил, схватит мяч и сделает точную первую передачу, что от него и требовалось. Пользовался хоро- шим средним броском прямо против щита. Бросал и в прыжке, и с поворотом, владел неплохим крюком. В об- щем, его трудно было удержать.

Но 'коронкой' Никитина были трехочковые броски. Да, да, не удивляйтесь: хотя и не существовало еще красной линии, бросок из-за которой приносит три очка, Володя как раз и забивал по три. Делалось это так. С помощью своей удивительной цепкости и силы он, как никто другой, умел заставить соперника сфолить при его, Никитина, результативном броске. Свисток, фол. А мяч-то уже в кольце. И отправляется спокойненько Володя пробивать еще один штрафной. Реализует - вот вам и три очка. Много он таким образом добыл очков, хотя никогда их не считал и не обращал внимания, сколько же он лично заработал за матч. Наоборот, все время искал своих быстрых крайних - Сидякина и Блика (к сожалению, как я уж писал, в такой же мане- ре действовал и второй центровой динамовцев - Боло- шев, а это снижало эффективность нападения бело-го- лубых, ослабляло мощь их атак), которые как раз и вы- делялись неуемным желанием забивать. Поэтому играть с ними всем было нелегко: мяч у них не допросишься. Володя это спокойно переносил, бежал к чужому щиту на подбор, столь же невозмутимо возвращался к своему, если атака бесшабашных краев срывалась, и, казалось, получал от такой игры удовольствие.

Всегда он стремился оказаться там, где требовалась его помощь. В обиду он никого из своих товарищей не давал и обидчиков не прощал. В трудных ситуациях он был тут как тут. Такой центровой был просто неза- меним. И играть бы ему в сборной, добывать победы, в том числе самые-самые громкие, но тот злосчастный шип все же дал о себе знать. Да и колени стали поба- ливать.

Устроили мы ему консультацию у знаменитого хирур- га Башкирова. Доктор посмотрел да и сказал: 'Оставь- те вы его в покое. На среднем уровне он играть сможет, а большего от него требовать нельзя, иначе надорвете че- ловека...'

Володе о приговоре медицины ничего не сказали, но он и сам все понял. Умница, толковый парень, эру- дированный, серьезно учившийся даже в пору постоян- ной занятости баскетболом, он без малейших поблажек закончил юридический факультет Казанского универси- тета и сейчас работает следователем. Владимир не ну- ждался в утешениях, предпочитая горькую правду. Рассудительный, он все взвесил, оценил и понял, что, как ни печально, баскетбол для него отныне закрыт. Играть вполсилы Володя не хотел и не умел, а быть балластом, вызывая сострадание и довольствуясь по- дачками, - даже подумать о таком не мог. Так что после визита к Башкирову Володя спокойно сказал: - Спасибо всем за все. Баскетбол принес мне много счастья и радости. Но, видимо, не судьба... И ушел. Вернулся в Казань, не разводя сантимен- тов, не вынося сюсюканья и пустых сожалений. Как был, так и остался твердым, сильным, надежным человеком.

Виктор Петраков.

Его детство и юность прошли в Киргизии, куда перебрались Витины родители из Поволжья. Мальчик был высоким, крепким, энергичным, поэтому буквально с пер- вого класса стал заниматься спортом. Перебрал немало видов, больше других увлекался борьбой, волейболом и модным тогда культуризмом. А лучший друг Вити - Володя Трунов занимался баскетболом. И когда Витя к десятому классу вытянулся выше всех сверстников, приятель позвал его с собой в детско-юношескую спор- тивную школу фрунзенского 'Динамо'. Там под руковод- ством Леонида Михайловича Губарькова Виктор Петра- ков и делал первые шаги в баскетболе.

Витя обещал вырасти в очень высокого человека. Ведь его отец, Степан Григорьевич, был значительно выше среднего роста (191 сантиметр). Но сын быстро обогнал родителя, в 15 лет рост его был уже 195. Причем так рез- ко прибавил он за какие-то три месяца.

Я увидел его на Спартакиаде народов СССР 1971 го- да, где Петраков выступал за сборную Киргизии. При- знаюсь, понравился он мне. К тому же я особенно при- стально наблюдал за игрой центровых, поскольку, как ни удивительно, в ЦСКА с этим амплуа были опре- деленные сложности в то время.

Широкоплечий, здоровый, сильный, Витя вполне мог подойти ЦСКА. Да и пора ему было выходить на авансцену из баскетбольной провинции. В Киргизии баскетбол особой популярностью не пользовался, а Вите шел уже 23-й год. Сезон-другой, и нечего было ждать от него прогресса. Он это понимал и в ЦСКА перешел с радостью.

О своем переходе никогда не жалел. Больше того, Виктор убежден, что лучшие годы своей жизни он провел именно в баскетболе, именно в составе армейской коман- ды, которая дала ему возможность стать человеком в полном смысле слова, вырасти интеллектуально, по- лучить профессию. Повидал он мир, участвовал в массе крупнейших турниров (в том числе за сборную на чем- пионате Европы-77), а в ЦСКА в итоге оказался самым титулованным баскетболистом, хотя в сборную привле- кался сравнительно редко. Двенадцать сезонов провел он у нас и стал за это время 11-кратным чемпионом СССР - неофициальный и своеобразный, но тем не ме- нее очень почетный рекорд, говорящий о многом. Единственное опасение перед приходом в нашу коман- ду Витя высказал мне сразу: он боялся, что затеряется среди именитых партнеров и будет вынужден большую часть времени сидеть на 'банке'. Я же твердо пообе- щал ему, что играть он будет, и играть много. Однако, в свою очередь, потребовал от него безусловного подчи- нения. И Витя почти не давал повода для огорчений. Только трудолюбием сумел он сделать из себя личность в баскетболе. Явно уступая по природным данным таким талантливым ребятам, как Сидякин или Шукшин, кото- рые раньше него появились в большом баскетболе, Пет- раков в итоге догнал и даже значительно опередил их в мастерстве и след оставил намного более заметный, не- жели они.

Прекрасное качество Петракова, редкое для игрока, бывшего на виду, - самокритичность. Трудяга, каких ма- ло, Витя всего себя отдавал игре, команде, забывая о себе. И вот он считает, что единственное наше пораже- ние в чемпионатах страны, которое мы потерпели в быт- ность Петракова в команде, целиком на его совести. Хотя по этому поводу можно спорить.

То был легендарный матч с ленинградским 'Спарта- ком' в 1975 году. Мы вели с преимуществом в 17 очков. И тут в безобидной ситуации Витя, что на него совершен- но не похоже, локтем ударил Сашу Большакова. Можете себе представить реакцию зала, да и судьи отреагирова- ли соответствующе. Но самое главное, инцидент удру- чающе подействовал как раз на армейцев. И в итоге мы уступили победу. Казнит себя Витя за это до сих пор. И тем не менее он в буквальном смысле слова влюб- лен в ту команду, которая у нас тогда была. И счи- тает ее сильнейшей за всю историю не только ЦСКА, но вообще за всю историю советского клубного баскетбола. А ведь ему в ней приходилось нелегко. Действительно, его окружали звезды, на которых Витя пытался равнять- ся, подчас в ущерб себе. Он мог много забивать и любил это делать... Хотел Витя и водить, и пасовать, как наши 'технари-маленькие'. Я же требовал от него совсем дру- гого и иногда намеренно давил на него. Он должен был трудиться на партнеров - Сергея Белова, Милосердова, Жармухамедова, Евгения Коваленко. Как Виктор гово- рит теперь, 'вы обломали мои углы', что признает правильным. Когда ЦСКА заиграл в быстрый баскетбол с акцентом на прессинг (у нас появились такие резкие, техничные и координированные ребята, как Ковыркин, Едешко, Еремин), Витя сразу принял такую игру, нашел себя в ней. Он был ударной рабочей силой под щитами и получал удовлетворение от этой роли.

Петраков действовал самоотверженно, хотя иногда и грубовато. Не намеренно грубовато, а из-за того, что не хватало реакции да и школу прошел в молодости не слишком хорошую. Зато никого и ничего не боялся. Невероятно полезен был при опеке соперника, именно он попеременно с Ковыркиным держал Сашу Белова - и довольно удачно. Несмотря на свой высокий рост - 202 сантиметра, здорово играл на перехватах, улавливал мо- мент и, как гладиатор, не щадя себя, бросался на мяч. Может быть, внешне его игра не впечатляла, но в страст- ности, энтузиазме, горении Петракову не откажешь. В жизни Витя был во многом другим: мягким, откры- тым и, как и на площадке, контактным. Недостаток свой видел в неумении сказать 'нет', в безотказности. Распылялся, долго не мог отделить важное от пустого, из-за чего терял массу времени. Переживает это по сей день.

Кумира, насколько я знаю, у Вити не было. Вернее, это какой-то собирательный образ: по напористости, мощи ему больше других нравился Поливода, по технике, интеллекту - Саша Белов. Такими хочет видеть и своих учеников. Виктор мечтает о тренерской деятельности, есть у него любопытные идеи и, что самое главное, думает на- чать с работы с детьми. Похвальное желание, выделя- ющее его среди многих игроков, заканчивающих карьеру и сразу стремящихся брать команды мастеров. А практи- ка показывает, что с налета тренерами не становятся. Надеюсь, у Вити Петракова будет по-другому. Задатки для этого у него, безусловно, есть.

Андрей Лопатов.

Его появление в большом баскетболе было довольно необычным. Андрей начал заниматься спортом в Инте у тренера Юрия Петровича Велиякина по настоянию родителей. Хотя и Вячеслав Андреевич, и Надежда Фи- липповна небольшого роста, сын у них рос как на дрож- жах. В 15 лет - уже 192 сантиметра, а в итоге получи- лось 206. Мама играла когда-то в волейбол, а сына тем не менее видела баскетболистом. И вот будучи как-то проездом на юг в Москве-было это в 1972 году,- вся семья Лопатовых явилась ко мне в ЦСКА. Роди- тели попросили посмотреть их Андрюшу на площадке, причем подчеркивали, что хотят доверить сына только мне, что играть он должен только в ЦСКА. Что ж, такое доверие приятно, однако это никоим образом не повлияло на мою объективность. А сомнений относи- тельно перспектив Лопатова хватало.

Да, он был высок, но уж слишком слаб, да и массы ему не хватало (вес всего 79 кг). Сутулый, робкий, малосильный - таким был Андрей. Поставь рядом с тем длинным худющим юнцом сегодняшнего Лопатова - трудно поверить, что этот красавец атлет и есть тот самый Андрюша. А тогда забот он мне доставил немало, внимания требовал, как ребенок. Он и был как бы моим сыном, сил на него я положил немало. Но не зря. Снача- ла он сидел в глубоком запасе, потом постепенно играл все больше и больше, в 1976 году выступил на юниор- ском чемпионате Европы, а через два года после этого одновременно вошел в основной состав и ЦСКА, и сбор- ной СССР.

Был Анджей, как его с тех пор называют и игроки, и тренеры, и судьи, и болельщики, и друзья, на чемпио- натах мира в Маниле и Боготе, на Олимпиаде в Москве, участвовал в четырех чемпионатах Европы. Как видите, прогрессировал небыстро, но неуклонно и место в лучшем клубе страны и в сборной занял прочно и надолго. Играл много, хорошо, стабильно, побед на его счету было не- мало...

А сам Андрей больше помнит неудачи. Конечно, ему приятны воспоминания об успешных для него, для коман- ды играх на европейских первенствах 1979, 1981 и 1985 годов, мировом - 1982 года, однако до сих пор гложет его горечь поражения от югославов в Маниле.

Лопатов, будучи ярко выраженным вторым центром, особенно удачно играл тогда, когда в форме был Володя Ткаченко. По мнению Лопатова, Ткаченко хорош потому, что не обижается на подсказки, спокойно воспринимает советы, неплохо они и понимали друг друга. И вообще, Андрей любит играть с такими баскетболистами, которые добры в игре, готовы к взаимопониманию - Йовайша, пока был полон сил и не уставал. Тараканов, Еремин. Много ему дал Белов (Сергей, конечно), в постановке броска прежде всего.

А нашел Андрей себя на линии штрафного, где как раз в роли второго, вспомогательного центра очень опа- сен и полезен. Он научился подбирать (и упрямо лезет на щит, ловко проныривает сквозь руки соперников и парт- неров) и забивать с отскоков. Особенно хорошо он так действовал до целой серии травм, последовавших, как назло, буквально одна за другой. Рядом с Ткаченко и Белостенным, а позже и с Сабонисом Лопатов был как нельзя более естествен, необходим, а когда был в форме и играл ярко, то и незаменим.

Судьбой ему было уготовано нелегкое испытание. Две тяжелейшие операции на коленном суставе пришлось пе- режить Андрею за короткий промежуток времени: снача- ла в турне по США, затем во Франции. Другие после таких операций сходили с арены (вспомним Володю Ан- дреева, Сашу Петрова), а Андрей поднялся, продолжал играть, возвратился и в сборную. Продолжает играть и сегодня (когда писалась книга, Андрею было 29 лет, при- чем я не считаю, что его потенциал исчерпан).

Другое дело, что Лопатова зачастую заставляли играть на несвойственной ему позиции. Ему пришлось уйти далеко от щита, где он несколько потерялся. Прав- да, Андрей хорошо технически вооружен, грамотен, вла- деет целым набором приемов и бросков, в частности и своеобразным крюком, поэтому польза от него все рав- но была на любом месте. Но уже не такая, как прежде. И он несколько сник, из-за чего перестал привлекать вни- мание и тренеров сборной.

А сам Андрей считает, что на прежнем месте, в преж- ней роли мог бы играть сильнее, в том числе и в сбор- ной. По его собственному признанию, доверие его всегда окрыляло. Он играл спокойнее, четче, увереннее. Опыт- ный Лопатов хорош при опеке центровых соперников, причем его не смущают их рост, масса, авторитет. Он всегда готов к борьбе, даже против Сабониса.

Слабое место Андрея - вспыльчивость. Загорается он, как спичка. И если на мои замечания реагирует нормально (вернее, заставляет себя так реагировать, сдерживается), то на других огрызается, критику воспри- нимает болезненно и нетерпимо. И даже с годами харак- тер у него не изменился.

Но плюсы его перевешивают этот минус. И прежде всего умение не пасовать при неудачах. У него никогда не опускались руки, он продолжает борьбу все то время, пока находится на площадке. И еще, что очень важно: Андрей - реалист, трезво оценивает свои возможности. А самое главное - предан баскетболу. Баскетбол - основное дело его жизни, поэтому он очень переживает равнодушие других игроков. Его раздражает легкое отно- шение новых партнеров по ЦСКА второй половины 80-х го- дов к поражениям. Для тех, с кем он начинал играть, каж- дый проигрыш был трагедией. И Андрей не представляет себе, что может быть иначе.

В свои лучшие годы он очень мужественно сражался под щитами, бегал, находил моменты для результативных атак. Набирал много очков, а 10-13 очков за матч были для него нормой, что для второго центра очень неплохо. А мне он больше всего нравился исполнительностью, железной нацеленностью на выполнение тренерской уста- новки. Видимо, Андрей по природе своей не импровиза- тор, а сторонник скрупулезного следования наставлениям тренера. И поэтому не терпит, когда другие портят строй- ность замыслов.

По проценту попаданий, технике, качеству бросков Андрей не уступает даже снайперам. Однако не позво- ляет себе брать на себя лишнее. И страшно гневается, когда видит, как партнер бросает из неудобного положе- ния с плохой позиции, стреляет лишь бы стрелять. Причем, кто бы ни был этим горе-стрелком, Андрей обрушивается на него с вполне заслуженными обвине- ниями, идет на конфликт с любым игроком. Приятно, что баскетбол ему не надоел, не потерял он голод на мяч, на тренировочную работу. Готов трениро- ваться много, даже в одиночку. И ему не скучно, энту- зиазма все еще хватает. Как сам говорит, баскетбол и его хлеб, и его любовь.

После травм Андрей стал побаиваться столкновений. Психологически это объяснимо и вытекает как раз из желания еще и еще играть, продлить свою спортивную жизнь. Что ж, то не вина его, а беда. Так что теперь к нему требуется индивидуальный подход. Он мне импонировал независимостью суждений, свет- лой головой, развитостью, разнообразием интересов. Это во многом у него от родителей: отца - инженера, ма- мы - врача. Так что Андрей с юных лет привык все делать осмысленно, доходя до сути. Учеба в аспиран- туре ему в этом способствует.

У Андрея хорошая семья, хотя долгое время нас удивляло, почему его жена, единственная, наверное, из жен баскетболистов, не ходит на наши матчи. Андрей же объяснил разумно, хотя и оригинально: 'Баскетбол, что ни говори, моя работа. Зачем же смотреть, как я рабо- таю? Ведь если бы я был слесарем, она же не стала приходить ко мне на завод? Почему же ей непременно нужно идти во Дворец спорта?' Поэтому после матчей и тренировок Андрей торопится домой, где его любят и ждут.

Что касается его спортивного будущего, то я должен согласиться с самим Андреем. Как-то он сказал, что играет тем лучше, чем чаще и больше его используют. Это во многом действительно

Copyright © 2000-2017 Весь баскетбол.
Наш e-mail: webmaster@slamdunk.ru

TopList

мотор редуктор червячный по минимальным ценам
психолог цена тут